Авторское оружие

Виталий Шлайфер (Из книги)
Виталий Григорьевич Шлайфер – коллекционер, создатель Музея истории оружия в г. Запорожье. В собранную им за многие десятилетия гигантскую, одну из крупнейших в Украине, коллекцию холодного и огнестрельного оружия всех эпох и континентов входит более 4000 экспонатов: от каменных ножей и наконечников стрел, до автоматов и пулемётов второй половины прошлого века.
У Виталия огромное количество научно-исследовательских статей и книг по истории оружия, он участник многих международных научных конференций, организатор международных симпозиумов и телевизионных дискуссий, основатель и художественный руководитель мастерской по изготовлению авторского оружия, издатель и главный редактор альманаха «История оружия», автор литературных произведений, написанных в очень необычной манере, путешественник, всезнайка, талантливый и бесконечно увлечённый человек.
Когда мы познакомились, я ничего о нём не знал. Он сказал, что занимается авторским оружием, что видел мои работы в Интернете и давно хочет привлечь меня к своим проектам в качестве резчика по кости. Один из этих проектов назывался «Песнь Песней». Виталий хотел заказать мне две ручки в виде полуфигур царя Соломона и его возлюбленной Суламифь к клинкам из дамасской стали и набросать эскиз общего оформления, где была бы предусмотрена возможность изменять взаимное расположения персонажей. Когда-то я делал ручку к кинжалу и накладки для пистолета, но там не было никаких сложностей, потому что были эскизы. Я полистал литературу об авторском оружии, которой меня «снарядил» Виталий, поразился красоте и гармонии работ, особенно питерских мастеров, и понял, что для меня это направление новое, и я могу сделать что-то не так. Хотел отказаться, но Виталий попросил не спешить с выводами и предложил приехать вместе с семьёй к нему в гости, в Запорожье, хотя бы дня на три, чтобы глубже проникнуть в суть проекта и в тонкости оружейной темы. Всю семью я взять не смог, а сын Виталий, с которым мы не так давно вернулись из Москвы с выставки, с удовольствием согласился продолжить наши путешествия.

Музей
С вокзала водитель Виталия Григорьевича привёз нас сразу в Музей истории оружия. Нам приставили гида и провели по небольшому помещению с невероятным количеством экспонатов, у каждого из которых была своя «биография». Но поразило не только количество и многообразие экспонатов, но главным образом то, с какой заботой и любовью к каждому предмету относился сам коллекционер и весь небольшой штат музея. А ещё то, что благодаря своим исследованиям, Виталий Григорьевич делал зримыми исторические картины, иногда открывая их в совершенно новом свете. И это позволяло смотреть на день сегодняшний иначе, глубже. Его коллекция – это история мира, представленная другим языком, зашифрованная в этих предметах убийства и расшифрованная дотошным и кропотливым трудом и талантом Шлайфера во имя мира. Я не буду останавливаться на описании экспонатов и связанных с ними открытий – этих материалов достаточно в Интернете, а также в книгах, написанных самим Виталием Григорьевичем профессионально и захватывающе интересно. Просто скажу, что посещения музея наполнило меня чем-то новым и очень нужным.

Авторское оружие
После музея мы поехали к Виталию Григорьевичу домой. Его дом – тоже своеобразный музей, собрание предметов и книг, связанных с путешествиями хозяина по всему свету. Он много рассказывал нам о своих находках и приключениях, о семье и замыслах. Из всех его разнообразных увлечений особенно дорого его сердцу и разуму авторское оружие. Ещё в музее он показал все свои композиции, подробно рассказывал о рождении идеи, о трудностях и творческих победах. В каждой работе был «кусок» его жизни. Я воспринял большинство работ без восторга, мне показалось, что они перенасыщены деталями, эклектичны. Работа ювелиров, резчиков, изготовителей клинков – добросовестная, часто высококлассная, но в целом только две композиции мне показались выразительными. Но поскольку я в этом жанре профан, мои критические замечания, которые я всё же пытался упаковать в какие-то этические оболочки, возможно были несправедливы, а если учесть, что тема эта особо болезненна для хозяина, то, видимо, и неуместны. Тем не менее Виталий Григорьевич как очень вежливый человек поблагодарил за критику и с чем-то даже согласился.
Дома Виталий накормил нас ужином – вкусным мясом, приготовленным им по какому-то диковинному рецепту. А перед сном усадил перед компьютером и познакомил со своими литературными экспериментами. Я читал ещё не законченную его повесть «Амазонки на Хортице», стиль которой тоже поразил своей диковинностью. А на следующий день Виталий повёз нас на Хортицу – мистическое место событий его повести, остров – рассекаюший русло Днепра на Старый и Новый Днепр и названный одним из семи чудес Украины.

 
Ephstein
 
Epshtain
 
 

Столовая в доме Виталия Григорьевича, где мы ели мясо, приготовленное по экзотическому рецепту

 
 
Epshtain
 
 

Хортица

 

Соломон и Суламифь
Рассказывая о своих идеях по авторскому оружию, Виталий сшивал логическими связями легенды и мифы всех народов, соединял эпохи и стягивал полюса. Библейские персонажи, греческие герои, события сегодняшних дней – всё пересекалось, сливалось и превращалось во что-то новое и неожиданное. Он уделил нам много времени, несмотря на чрезвычайную занятость, и я почувствовал особую ответственность за предстоящую работу.
Казалось, за время поездки я многое впитал, но как только вернулся в мастерскую, автоматически отряхнулся, как собака после купания, и снова ощутил себя далёким от того азарта и увлечённости, которыми пытался заразить меня Виталий Григорьевич. Но работу взял и стал её выполнять по своей привычной схеме. Почитал энциклопедию, посмотрел работы известных мастеров, нарисовал эскизы и послал их Виталию.
Я решил поумничать и основание сделал в виде китайского символа инь-янь, который является вращающимся отображением другого китайского символа – двух треугольников. В свою очередь, эти треугольники, наложенные друг на друга идентичны звезде Давида или, по другой версии, магической печати Соломона. Внутри подставки предполагался механизм из двух шестерней с элементами крепления клинков в центрах вращения. Клинки были обвиты виноградными лозами из бивня и эбена. В этом оформлении я хотел показать закон единства и борьбы противоположностей, соединить и разделить одновременно мудрость, власть, богатство, любовь и вечное движение. Ну и выполнить просьбу Виталия о возможности изменения взаимного положения Соломона и его любимой. То, что я намесил, не было результатом мучительных исследований и экспедиций в девственные районы планеты, поэтому кроме полутел ничего не прошло, да и с самих персонажей пришлось снять неоправданный налёт стилизации.
Но за механику было обидно – решение мне казалось простым и красивым. После отказа работодателя от механики в шахматах «Спартак-2» это был второй случай. Он сбил флажок моего предохранителя, и сразу после «поющих» клинков я «наброшусь» со своим механическим столом на Льюиса Кэрролла, не спрашивая у него разрешения.
Завершённая композиция «Песнь Песней» мне не понравилась. Ни моя сольная партия – сухие, но с мокрым взглядом Соломон и Суламифь, ни вся «оркестровка». Как всегда, всё было сделано добротно, но общей картинке хотелось дать название «Біля тину» или «Після бані». Библейских героев будто прислонили к плетёной изгороди. Возможно, моё восприятие было связано с полной моей безграмотностью в теме авторского оружия. Но я не был так же вежлив, как Виталий, и говорил, что видел, забыв про этику, разницу в возрасте и статусе. Мы спорили, но не ругались, и эти споры не помешали нашей дальнейшей дружбе.
Снизу помещена сосканированная страница из каталога «Авторское оружие мастерской Виталия Шлайфера» с изображением и описанием нашей первой совместной работы. Добавлю, что клинки изготавливал мастер Роман Косарев, а общая высота клинков с ручками – 22 и 24 см.
Мы продолжали видеться с Виталием на слётах коллекционеров, где я обычно охотился за бивнем. Он собирался сделать новый заказ, рассказывал о своих идеях, но говорил, что пока не готов.

 
Mammoth
 
Mammoth
 
 

Страница 3 из каталога «Авторское оружие мастерской Виталия Шлайфера»

 

«Ромео и Джульетта»
В 2013 г. Виталием Григорьевичем овладела новая романтическая идея. Он сформулировал техническое задание так. Два кинжала, в которых зритель легко может узнать героев трагедии Вильяма Шекспира Ромео и Джульетту, соединены между собой жёстко, так что острия их направлены в разные стороны, а персонажи прилегают друг к другу верхними плоскостями головных уборов, образуя единую ручку двулезвийного кинжала, напоминающего стрелки часов. Кинжал в районе соединения голов закреплён на вертикальной стойке с возможностью вращения вокруг горизонтальной оси. Поворот кинжала должен ассоциироваться с переворотом песочных часов. Виталий вложил в композицию следующий философский смысл: взаимосвязь и чередование противоположностей – любви и вражды, жизни и смерти, земли и неба, дня и ночи, белого и чёрного, добра и зла, мужского и женского начал. Это воплощение той глобальной темы, которую я преждевременно пытался отразить в композиции «Песнь песней». Виталий развил эту идею гармонии противоположностей плавно, от библейских времён до шекспировских.


 

Возможно, он собирался развивать её и в современном толковании.
Больше всего Виталий просил уделить внимание постановке фигур и выражению лиц: нежность, преданность, любовь – это главное, что мне необходимо было в них показать.
Наконец, для композиции потребовалась хоть какая-то механика. В первую очередь я набросал механизм. На стойке, напоминающей по форме песочные часы, закреплена горизонтальная ось, которая соединяется с гардой кинжала быстросъёмным зажимом, обеспечивающим также поворот ножей с фиксацией через 180 градусов (имитация переворота песочных часов). В основании – диск в виде стилизованного циферблата, вместе с которым может поворачиваться вся композиция.
Затем модернизировал конструкцию. Стойка стала ассоциироваться не только с песочными часами, но и с женским платьем. Стойка неподвижна, но при полуобороте кинжала поворачивается циферблат на один шаг (час) с помощью постоянных магнитов. Гарды нет. Второй вариант я даже не послал Виталию – он попросил не думать пока о подставке, а уделить внимание фигурам.

Mammoth
 
Mammoth

Первый вариант

 

Модернизированный вариант

     

Я нарисовал клинки в форме нижней части тел юноши и девушки и сделал эскизы фигур. Молящая о Ромео Джульетта и юноша с мечом, готовый её защищать. Рисую я неважно, и Виталий Григорьевич никак не мог смириться с

 

лицами, которым не хватало «дыхания» любви. У меня действительно никак не получались юность и нежность. Тогда я сфотографировал своих детей, Виталия и Анастасию, и вставил в эскиз. Получил добро и начал резать.


 
Mammoth





 
Epshtein
 

Я очень старался, но несмотря на многочисленные и длительные доработки лиц так и не добился того, чего хотел.
Вообще работа была интересной. Я заново пережил пронизавшую века трагедию Шекспира: перечитал печальную повесть и пересмотрел изумительную нежнейшую ленту Франко Дзеффирелли 1968 года с юными Оли- вией Хасси и Леонардом Уайтингом в главных ролях. Чтобы фигуры были интересней, слегка развернул им плечи. Поворот Ромео потребовал другого оружия, и вместо меча появился кинжал, который и по сюжету был более уместен.
Сначала и кинжал Ромео, и головные уборы, и набедренные декоративные пояса были вырезаны из бивня, а после утверждения лишнее было срезано, и Сергей Цехановский «одел» влюблённых в золото.
Сложной задачей была ориентация двух клинков. Отверстия в телах и головах фигур должны были расположить кинжалы так, чтобы оси клинков образовали единую ось, а все четыре режущие кромки лежали в одной плоскости. При этом нельзя допускать большого люфта хвостовиков. Отверстия в головах должны быть точно ориентированы, достаточно велики, чтобы через них прошёл прочный штырь, но вместе с тем нельзя допустить порыва бивня в месте шеи. Место стыка головных уборов из-за поднятой головы Джульетты имеет небольшую площадь, но обязано скрывать штырь. Всё это нужно предусматривать ещё на стадии лепки, и быть предельно осторожным при резьбе. Для ориентации и предварительной фиксации клинков я изготовил довольно сложные по форме вставки из чёрного дерева, которые выполняют также декоративную функцию.
Ручка кинжала в целом хлипковата для боевого оружия, но эта работа планировалась не для боя, а для размышлений.
Сергей Цехановский завершил работу и передал её в Запорожье. Виталий Григорьевич остался доволен, но замечания, конечно, были.

 

Я уже начал привыкать, что мои механизмы не вдохновляют заказчиков и остаются невостребованными, но всё же надеялся, что в этот раз...
Затишье было каким-то тревожным. Когда я позвонил через пару месяцев Виталию, трубку взяла маленькая девочка, которая не знала, кто такой Виталий Григорьевич, и я почувствовал, что случилась беда. Внучка называла его
дедушкой и поэтому не поняла.
О трагедии я узнал от сына Виталия, Ильи. Виталий Григорьевич скоропостижно скончался после инсульта на 68-м году жизни. Яркой, творческой, плодотворной жизни. Эта весть была ударом для всех. Много лет Виталий боролся со страшной болезнью, раком почки, и преодолел её! Совсем недавно он похоронил мать, которой было за 90. У него были сильные гены и, несмотря на вежливость и мягкость в общении, – сильный характер. Больно, когда преждевременно уходят такие люди.
Эта работа о чётком распорядке во вселенной, об обязательном чередовании рубежей света и тьмы, рождения и смерти стала последней в его галерее авторского оружия – любимого, сердечного увлечения. Но музей и многие замыслы Виталия Григорьевича попали в надёжные руки его сына и друзей. Ими и была закончена эта композиция. Не знаю, насколько уместно моё суждение относительно готовой работы, но некоторые элементы мне не понятны. Виталий Григорьевич хотел, чтобы композиция вызывала ассоциацию с песочными часами. Поэтому сами песочные часы мне кажутся лишними. Они могли бы стать отдельным экспонатом, но здесь, оттеснив главных героев, они нарушили и выразительность и главную идею – вместо постулата: «Любовь неподвластна времени» я читаю: «Время борется с любовью». И второй момент: в толстом вьющемся виноградном стебле я вижу змей, сползающихся к влюблённым. Хотя, возможно, в этом зловещем сплетении и кроется одна из граней любви.



Mammoth
 
Mammoth

В. Шлайфер, И. Эпштейн, С. Цехановский, ножевой центр «Булат».
«Ромео и Джульетта»
Высоты кинжалов 19,5 и 21 см.
Бивень мамонта, дамасская сталь, золото, серебро, эбен.
2013 г.

 

Музей истории оружия
Нож авторский «Ромео и Джульетта» с песочными часами
Автор проекта:
руководитель творческой мастерской Виталий Шлайфер.
Мастера:
Иосиф Эпштейн, Сергей Цехановский, Станислав Хижняк, Сергей Шишков.
Высота композиции 470 мм.
Материалы: дамасская сталь, золото, серебро, медь, бивень мамонта, чёрное дерево, каррарский мрамор.
Использованные техники:
ковка, плетение, скань, чернение, проявление и синение дамасской стали, литьё, ручная обработка металлов и камня, резьба по бивню мамонта.
Клинки изготовлены в ножевом центре «Булат»