«Старик и море. Битва с акулами»


Две внеплановые шахматные партии партии, казалось, обеспечили, достаточную базу для того, чтобы сделать, наконец, широкий шаг и приступить к проектированию самого мощного шахматного проекта в моей карьере – шахматного гарнитура «Джаз». Масштабность нового проекта, граничащая с утопией, заключалась не в тщательной деталировке, не в динамике и не в дорогостоящей, безукоризненно выполненной ювелиром, атрибутике (хотя всё это обязательно для каждой партии) да и вообще не в шахматах.
Суть в шахматном столе, который должен был дать начало новому способу анонсирования мировой научно-технической мысли на ежегодных инновационных Салонах в Брюсселе. Пластичные трансформации, хитроумные соединения, новейшие материалы, чудеса оптики и мехатроники и другие удивительные и загадочные решения, — могли бы стать некими пробниками новых идей, открытий и изобретений в мире науки и техники.
Шахматный гарнитур, состоящий из партии ручной работы (синтез рационального и иррационального, союз логики и расчёта с чувствами и азартом), и стола (а возможно, и целого помещения), являющего собой миниархив самых свежих идей, — такой уникальный шахматный гарнитур, размещённый в главном фойе, мог бы стать прелюдией, увертюрой к каждому новому Салону.
Конечно, ни один институт, ни одна даже очень крупная и передовая корпорация в мире, ни тем более я сам, не смогли бы справиться с таким заданием, ибо идея подразумевает представление самых различных научно-технических направлений на всей планете. Бюджет такого замысла вылетал далеко за орбиту моих финансовых возможностей.
Поэтому выстроился следующий план. Движения стола, реализация которых доступна мне, должны быть настолько интересны, чтобы привлечь внимание

спонсора и приобщить его к идее гарнитура-пробника, которая, в свою очередь, конечно, становилась очередной ступенью на пути к планетарной справедливости.
И вот, к тому времени, когда заказчик уже согласился с темой музыкальных шахмат и утвердил большую часть эскизов, — я надулся, как рекламный аэромен или, как говорил господин Голохвастов, «умом своим стал ещё выше Лаврской колокольни и студова глянул вниз», и... отказался изготавливать шахматы без механизма. Заказчиков, видимо, не слишком интересовали эксперименты, но, будучи интеллигентными людьми, они обошлись без нецензурных выражений и мягко отодвинули заказ, на неопределённое время, во всяком случае, до возвращения ко мне вменяемости.
В который раз, осуществив вынужденную посадку на Землю, я пришёл в себя и огляделся. На столе стояла бронзовая трёхзаходная спираль, — с удивительным терпением меня ожидала уже давно начатая работа «Старик и море. Битва с акулами». Романтичная идея суперстола, как первая акула, сражённая гарпуном старика, кругами пошла на дно. Но, в отличие от акулы, она не умерла, а лишь затаилась, чтобы, переварив стальное жало гарпуна и набрав мощь, атаковать с новой силой, яростно и безоглядно.
Как раз в то время, когда я залёг на дно морское вместе с привязанной к шее фантастически тяжёлой идеей, мне предложили несколько кусков  бивня мамонта. Бивень был среднего качества, но в его расчленённых трещинами фрагментах удачно размещались все действующие лица и морды драматичной сцены из повести Эрнеста Хемингуэя. По бронзовой спирали, обвешавшись, как поплав- ками, пенопластовыми моделями акул и марлина, я начал всплытие. Там, наверху, был кислород, там били копытом разгорячённые куски бивней — меня ждала и звала резьба.